pravosudovs


Сергей Правосудов


Previous Entry Share Next Entry
Новая реальность
pravosudovs

На вопросы журнала отвечает писатель Захар Прилепин

Альтернативная литература
– Захар, в статье «Клинический реализм в поисках идентификации» вы пишете, что «одной литературной группировке» «страничка в истории литературы обеспечена». Скажите, что, на ваш взгляд, стало основной причиной того, что вы и другие представители «новых реалистов» стали востребованы издателями, читателями, СМИ, получили престижные премии? Может быть, имеет смысл говорить о поддержке «неореалистов» от русской литературы какими-то кругами?
– Кругами или треугольниками… Или квадратами. Одна из проблем нашего времени – это неустанная конспирология. Давайте я вам расскажу про «новых реалистов» – группу писателей, которые появились в первой половине нулевых. Объединены они были несколькими видовыми признаками. Для начала – нежеланием сводить счеты с советской властью, но, напротив, ностальгиями по «имперскому» периоду нашей истории, в том числе по некоторым аспектам советского просветительского проекта, по советской литературе и по советской разносторонней военной экспансии. Кроме того, они были объединены нежеланием воспринимать 1990-е как апофеоз свободы и «возврата к истинным ценностям». А также взглядом на то время как на эпоху прямого или опосредованного разрушения «традиции».
К числу основных представителей поколения относятся, помимо вашего покорного слуги, Сергей Шаргунов, Андрей Рубанов, Герман Садулаев, Михаил Елизаров, в какой-то мере – Денис Гуцко. Рубанов – прекрасный писатель, с брутальной, но ненавязчиво брутальной интонацией – ушел в сценарную работу, новых книг уже несколько лет не пишет, никакими особенными премиями не награжден. Елизаров – сильнейший автор, получивший однажды со скандалом «Букер», ушел из литературы, в основном поет андерграундные песни, в «литературные святцы» не вписан, прозу почти не пишет. Гуцко, тоже получивший, и тоже со скандалом, «Букер», живет в Ростове-на-Дону, работает в какой-то фирме пресс-секретарем, новых романов от него давно нет, в «литературном иконостасе» его тоже не рассмотреть. Садулаев, блестящий социальный философ, коммунист, умница – опять же никаких особенных премий не получавший, – ведет программу на телевидении в Петербурге, тащит свой весьма средний бизнес, новых романов не пишет. Шаргунов – да, мелькает на телевидении, вместе с ним мы возглавляем сайт «Свободная пресса», который с утра до вечера поливает «прогрессивная интеллигенция» как оплот милитаризма и мракобесия, что, мягко говоря, не совсем так. Никаких шумных премий он не получал. Единственный шум, который связан с именем Шаргунова, – это когда его со скандалом выбили из большой политики, а именно из первой тройки избирательного списка «Справедливой России» за оппозиционные взгляды.
Кто там еще составил конкуренцию Акунину, Улицкой или Сорокину? И Светлане Алексиевич, конечно, теперь у нас новый титан появился. Так кто? Роман Сенчин, Дмитрий Данилов, Вадим Левенталь? Кого там сносят с прилавков, выкладывают на самые видные места в магазинах и популяризируют с экранов? Кого вы имели в виду? Меня? Ну так и спросите: «Захар, вас поддерживают определенные круги?» Нет, меня не поддерживают никакие круги. Скорее, наоборот, с недавнего времени некоторые круги не прочь заручиться моей поддержкой.
Как точнее все-таки можно назвать «одну литературную группировку»? Шаргунов «пишет экспрессивную, порой фантасмагорическую прозу» (ваше мнение). Если не «новые реалисты», то кто?
– Сейчас уже это не имеет никакого значения, потому что в целом я очертил весьма разнородную группу литераторов, по сути ничем не похожих, кроме нескольких видовых признаков (не прозаических, а политических скорее), и работающих в разных жанрах. Давайте назовем их так: первое постсоветское поколение, писатели нулевых, нынешние сорокалетние. Можно назвать их неопочвенниками – правда, у них нет «почвы» никакой в том виде, в каком была деревня для Распутина, Белова и Шукшина... Наша «почва» – это наша шаткая палуба, на которой нас с вами раскачивает.
– Скажите, почему иных талантливых авторов совершенно не знают? У некоторых из них вышли книги не самым маленьким тиражом. Прилепин же знаменит, как Гребенщиков в 1990-м. В чем секрет этой известности?
– Гребенщиков был поизвестнее, думаю, он стадионы собирал, а я только залы – на тысячу, полторы тысячи человек. Впрочем, для писателя и это – вполне. Знаете, если я буду думать о «секретах» своей известности – я буду выданное мне время тратить не по назначению.
Наверное, люди несколько устали от буржуазных витий – проповедников западнических ценностей и доверяют мне как человеку, чья биография в целом совпадает с теми взглядами, что я излагаю. Ну и, кроме всего прочего, я несколько активнее своих товарищей по поколению. Грубо говоря, я никогда не стеснялся громко говорить, что думаю по любым поводам.
– Сегодня любой неизвестный писатель или графоман может опубликовать себя сам. Причем не только в ЖЖ или на Proza.ru. Существует масса издательств, готовых за относительно адекватное вознаграждение отпечатать тираж такого автора, разместить в Сети с возможностью скачивания читателями (за деньги или бесплатно). По-прежнему есть толстые литературные журналы («Юность», «Новая Юность» и еще целый ряд изданий). Как вы считаете, куда сегодня правильнее всего предлагать свое творение неизвестному автору? К вам, к слову, не обращаются такие писатели с просьбой помочь им?
– Обращаются, но у меня нет сил всем им помогать, для этого есть специальные люди – редколлегии той же «Юности» или «Новой Юности». У меня нет принадлежащих мне литературных изданий, а на порог толстых журналов меня, думаю, сегодня не пустят – потому что там традиционно заправляют всё те же корифеи 1990-х, матерые «антисоветчики» и борцы с «имперским наследием». Они и самого меня печатать не будут. Поэтому молодым авторам придется как-то самим выбирать дорогу.
Издавать книги за свой счет не надо – они никому не нужны. Надо много читать, хорошо писать, браться за честные и жестокие темы, перестать возиться с личным «я», чувствовать высокую ответственность не только перед самим собой и своим тщеславием, но перед, простите, Родиной и народом. И воздастся тогда.

Политическая активность
Что дает вам членство в партии «Другая Россия» (если не ошибаюсь, вы – член исполкома ДР)? Возникают ли у вас какие-то трудности – как у человека, гражданина, писателя – из-за вашей политической принадлежности? Может быть, таковая, наоборот, дает вам какие-то преимущества?
– Никаких преимуществ нет – партия не зарегистрирована, ее, строго говоря, нет. Правда, есть два наших боевых подразделения в Донбассе, которые воюют, поставляют гуманитарку и занимаются пророссийской агитацией. Но российская власть не стремится легитимизировать таких сторонников. На ее взгляд, они слишком диковаты. С Владимиром Вольфовичем иметь дело привычнее.
Трудностей у меня нет. После нескольких встреч с Путиным или, скажем, с Нарышкиным, участия в не самых последних государственных предприятиях и многократных появлений на телевидении, моих интервью в центральной прессе и тому подобного у меня перестали слушать телефон и вообще – трогать. А то мало ли кому я пожалуюсь!
– Вы считаете, что в бизнесе, во власти, в СМИ сегодня очень много либералов, готовых мстить при случае патриотам России. Они, получается, ждут своего часа. Чего именно они ждут?
– Экономической дестабилизации, откровенного поражения в Донбассе, военных неудач в Сирии, продолжения европейских санкций. Любой ситуации, при которой они смогут не только претендовать на власть, но и заручиться поддержкой недовольной части населения России, западнически настроенной интеллигенции, представителей крупного бизнеса, имеющих претензии к, назовем это так, «новому путинскому курсу», и прочих хипстеров, у которых по молодости дурацкий сквозняк в голове.
– О большинстве участвующих в разных рискованных акциях членах запрещенной, а теперь – незарегистрированной партии разве нельзя сказать, что это у них все «по молодости»? Как и, кстати, у выступающих с антироссийскими лозунгами хипстеров, у которых, как вы говорите, сквозняк в голове…
– Хипстеры – я о них ничего не знаю, сегодня они есть, завтра их нет... Или уже нет? Мои же соратники – они пришли в партию в 1990-е, прожили там нулевые, отсидели в тюрьмах, теперь им по сорок – у них дети и семьи, и они воюют в Донбассе, работают там на обмене пленных, развозят тонны гуманитарки, гибнут, наконец… Вы много знаете таких хипстеров? Вы знаете хоть одного хипстера в Донбассе? Мои соратники отличаются от хипстеров тем, что они в героическом иконостасе России. Им памятники будут ставить. Хипстеры – повзрослевшие и поумневшие – и будут ставить эти памятники.

Личный демократизм
Вы – редактор нижегородской вкладки «Новой газеты». Данное издание известно более чем либеральными публикациями. Как это сочетается с вашими патриотическими убеждениями?
– Моя «Новая газета в Нижнем Новгороде» – это, для начала, юридически – мое собственное издание, там выходят те материалы – мои собственные и выбранные из «Новой газеты», – которые кажутся мне верными и точными. Я с большим уважением отношусь к ряду спецкоров этого издания. Собственно, в этом и заключается очевидный демократизм русских патриотов, мой личный демократизм. Разделяя антикоррупционную деятельность российской либеральной общественности – я же не слепой! – я не разделяю их взглядов на историю советского периода или, скажем, проблему Донбасса. Собственно, в этом вся разница между как бы демократами и патриотами. Демократ тут я потому что я могу публиковаться и в «Завтра», и в «Новой газете», объясняться со слушателями и радио «Радонеж», и «Эхо Москвы». У нас на сайте «Свободная пресса», который мы возглавляем с Сергеем Шаргуновым, могли публиковаться все – от Шендеровича до кого угодно. Но они же сами оттуда сбежали.
Нынешние же наши либералы – какие они демократы? Если их привести к нам или в газету «Завтра», они там полопаются, как яичная скорлупа. Они же только в кругу себе подобных могут общаться. А мне не важно, с кем разговаривать: везде люди. Собственно, поэтому я вел программы на «Дожде», колонки в десятке глянцевых журналов и хожу на «Эхо Москвы». Я не социал-дарвинист, понимаете? Я свободный человек.
Рецензия Петра Авена на ваш роман «Санькя», а также последовавшая волна самых разных откликов на этот «идеологический манифест правящей российской элиты», кажется, никого не оставили равнодушным. Было это в 2008 году. С тех пор что-то, на ваш взгляд, стало в России по-другому? Сегодня такой манифест звучал бы иначе?
Мой роман, для начала, в целом может звучать почти так же. А то, что тогда говорил Авен, являлось почти гласной российской политикой: в ней главенствовали принципы «успеха» и прочего дискурса на тему «если ты такой умный, отчего ты такой бедный». Разница на сегодня только в том, что новоявленные либералы нищету значительной части населения валят на коллективного или личного «Путина».
На самом деле это наследство 1990-х годов, внутри которого мы по-прежнему живем во многом. Роман «Санькя» и моя переписка с Авеном всё так же, к несчастью, актуальны. Так что я пока не понял, на каких основаниях нынешняя российская власть собирается искать общий язык с народом России. Российская власть коллективного Авена не изжила до сих пор. Он – везде.
Беседу вел Владислав Корнейчук

Президент Альфа-банка Петр Авен о романе «Санькя»
«Мы с Прилепиным или, точнее, с его родителями жили когда-то недалеко друг от друга вполне себе похожей жизнью. И вот прошли годы – и я, и мои друзья-буржуины стали для него и многих его друзей первейшими врагами, которых призывает мочить герой романа «Санькя». За то, что мы у них якобы что-то украли. Поломали им жизнь. Не дали стать инженерами или рабочими. А мы – я, во всяком случае, – ничего ни у кого не крали. И, извиняюсь за штамп, создаем тысячи рабочих мест. И стипендии платим – в том числе будущим инженерам. И оправдываться нам-то как раз не за что. Я вот если и чувствую какую-то вину за свою лучшую жизнь – так только перед старыми и больными. Теми, кто не может. А те, кто не хочет, на мой взгляд, должны оправдываться передо мной.
Я, кстати, вовсе не склонен отождествлять автора с героем его романа, хотя симпатии Прилепина к Саше Тишину достаточно очевидны. Точно так же, как маленький старикашка Фрейд не был половым гигантом, а лепивший в своих рассказах немногословных мачо Хемингуэй был по жизни словоохотливым, рефлексирующим интеллигентом, Захар Прилепин (которого я в глаза не видал) мне не представляется товарищем Камо или, на худой конец, Дзержинским. Скорее вполне себе мелкобуржуазным литератором, страстно желающим успеха и пристально вглядывающимся в буржуазный мир на другой стороне улицы. Постоянный эпатаж автора и, реже, его героя – простейший способ привлечь к себе внимание этого мира, а вовсе не отказ от него».

Захар Прилепин
Фрагмент рассказа «Убийца и его маленький друг»
…Я сплюнул сигарету, вздохнул и пошел пить чай.
«Наверняка сейчас в башку ее добьет», – подумал я, напрягаясь в ожидании выстрела – хотя стреляли при мне, ну, не знаю, десять тысяч раз, быть может.
Вздрогнул и в этот раз, зато собака умолкла.
Я не сердился на Примата, и собаку мне было вовсе не жаль. Убил и убил – нравится человеку стрелять, что ж такого.
– Хоть бы революция произошла, – сказал Примат как-то.
– Ты серьезно? – вздрогнул я радостно; я тоже хотел революции.
– А то. Постреляю хоть от души, – ответил он. Спустя секунду я понял, в кого именно он хотел стрелять.
Я и тогда не особенно огорчился. В сущности, Примат мне нравился. Отвратительны тайные маньяки, выдающие себя за людей. Примат был в своей страсти откровенным и не видел в личных предрасположенностях ничего дурного, к тому же он действительно смотрелся хорошим солдатом. Мне иногда думается, что солдаты такие и должны быть, как Примат, – остальные рано или поздно оказываются никуда не годны.
К тому же у него было забавное и даже добродушное чувство юмора – собственно, только это мне в мужчинах и мило: умение быть мужественными и веселыми, остальные таланты волнуют куда меньше.
На свое погоняло Примат, как правило, не обижался, особенно после того как я объяснил ему, что изначально приматами считали и людей, и обезьян, и австралийского ленивца.
У самого Примата, впрочем, было другое объяснение: он утверждал, что все остальные бойцы отряда произошли именно от него.
– Я праотец ваш, обезьяны бесхвостые, – говорил Примат и заразительно смеялся.
Ну а Гном, хохмя, выдавал себя за отца Примата, хотя был меньше его примерно в три раза.
Примат весил килограмм сто двадцать, ломал в борьбе на руках всех наших бойцов; лично я даже не решился состязаться с ним. На рукопашке его вообще не вызвали на ковер, после того как он сломал ребро одному бойцу, а другому повредил что-то в голове в первые же мгновения поединка.
Пока Гном не пришел в отряд, Примат ни с кем особенно не общался: тягал себе железо да похохатывал, со всеми равно приветливый.
А с Гномом они задружились.
Гном был самым маленьким в отряде, и по кой его взяли, я так и не понял: у нас было несколько невысоких пацанов, но за каждого из них можно было легко по три амбала отдать.
А Гном и был гном, и ручки у него были тонкие, и грудная клетка, как скворечник.
...За два дня до вылета домой Примат и Гном в числе небольшой группы отправились куда-то в предгорную глушь, забрать с блокпоста невесть каким образом повязанного полевого командира. Добирались на вертолете, в компании еще с парой спецназовцев, то ли нижнетагильских, то ли верхнеуфалейских.
Полевого командира, с небрежно, путем применения и сапога, и приклада, разбитым лицом, загрузил лично Примат; одновременно, чуть затягивая игру, стояли возле вертолета, направив в разные стороны стволы, те самые, не помню с какого города, спецназовцы. Им нравилось красоваться: они были уверены, что их никто не подстрелит, такое бывает на исходе командировки. Гном тоже пересыпал зубками неподалеку.
Тут и положили из кустарника двумя одиночными и верхнеуфалейев, и нижнетагильцев – обоих, короче, снесло их наземь, разом и накрепко. Гном тоже зарылся в траву, что твой зверек, и когда пошла плотная пальба, на окрик Примата не отозвался. Сам Примат к тому времени уже в нутро вертолета залез, и вертушка лопастями буйно размахивала…
Журнал "Газпром" №11 2015.

  • 1
Правительство России выделяет гранты и прочее на сумму 5 млрд.в будущем году на поддержку нко, занимающихся десталинизацией.

  • 1
?

Log in